Быль (Стихотворение)

Уже опять орлы российски
На дерзостных своих крылах
Несут в пределы византийски
С отчаянием стыд и страх.

Любовь к отечеству, звук славы,
Честонову проникши грудь,
Гласят ему: оставь забавы!
Росс именем и делом будь!

Хотя в стенах роскошна града,
В Москве Честон воспитан был,
Но россы все усердны чада:
Для славы всё Честон забыл.

Пылая благородным рвеньем
Себя во брани отличить,
Желает он со нетерпеньем
В геройский сонм себя включить.

Отец на то соизволяет,
И нежна мать с пролитьем слез
Честона в путь благословляет,
Вруча его в покров небес.

Уже для юного героя
Настал разлуки горький час;
Отец, печаль внутрь сердца кроя,
Простер к нему дрожащий глас:

«Ступай, мой сын, своею кровью
Отечеству венцов искать,
Пылай к нему всегда любовью,
Котору тщился я внушать.

Будь верный сын, будь храбрый воин,
Но будь чувствителен притом:
Сугубо лавров тот достоин,
Кто слезы льет и над врагом.

Прости!» — По сем ему вручает
Ружье, служил с которым сам;
И взоры тотчас отвращает,
Свободу дав своим слезам.

Честон едва сей дар опасный
Приял трепещущей рукой,
Как вдруг... о рок! о день злосчастный!..
Раздался выстрел громовой.

Родители без чувств упали, —
Честон окаменен стоит,
Какой удар судьбы наслали:
Сестра пред ним в крови лежит!

Несчастнейший Честон готовил
Удары смертны на врагов,
Но прежде, ах, сестре устроил
Единокровной смертный ров.

В минуту вечна разлученья
Сестру свою он утешал
В слезах надеждой возвращенья
И лавр принесть ей обещал.

Но се ее закрылись вежды
И в жилах охладела кровь!
Честон! не льстись лучом надежды,
Не лавры, кипарис готовь!

Весь дом объят печали мраком;
Всечасно слышны вопль и стон;
И только то лишь служит знаком,
Что жив с родительми Честон.

Уже в их храмины несчастны
Не проницает солнца свет,
И день и ночь для них ужасны,
И смерть на праге их стрежет.