Верблюд, баран и вол

Шли вместе барашек, верблюд и бычок,
Нашли на обочине сена клочок,

И молвил баран: «Коль поделим на всех,
Что каждому выйдет? Не доля, а смех!

Так пусть это сено жует на здоровье,
Кто старше других, чье древней родословье:

Ведь тех, кому много исполнилось лет,
Нам чтить приказал сам Пророк Мухаммед!

Одно несомненно: я всех вас древней!
Ведь я еще помню событья тех дней,

Когда младший брат мой на жертвенник был
Возложен, и спасся святой Измаил!»

Ответил бычок: «О мой младший собрат,
Ты мне старшинство уступить будешь рад,

Узнав, что я вместе с волом отдыхал,
На коем Адам свое поле пахал!»

Вдруг оба замолкли – и видят: верблюд
Молчит, а уста его сено жуют!

И молвил он им, до конца дожевав:
«Я очень высок, и поэтому прав!

Я сверху взираю: отсюда видней,
Что я вас длинней, потому и древней!

Я несколько ближе к святым небесам,
А значит, и вас много старше я сам:

Ведь ясно, что небо древнее земли;
Вы счесть его лет никогда б не смогли!..»

Баран, как и вол, старается «теологически» обосновать свое первенство. В притче приводятся две традиционные точки отсчета истории человечества: от Авраама – «духовного праотца», проповедника монотеизма (согласно мусульманскому преданию, Авраам собирался принести в жертву своего сына Исмаила, согласно же Библии – Исаака), и от Адама – физического предка всех людей. Пока баран и вол спорят, верблюд поедает сено, и им ничего не достается. Самое высокое ростом животное, привычное к тяготам пустыни («аскет»), символизирует суфия, «вкушающего» духовный опыт («Я несколько ближе к святым небесам»), в то время как богословы-рационалисты только спорят о нем, не имея доступа к высшим уровням бытия.

Д. Щ.