Гостеприимство

К хозяину в дом некий странник пришел,
Он был обогрет и усажен за стол.

Хозяин шепнул потихоньку жене:
«Ему постели ты поближе к стене,

А мы разместимся с тобой у дверей,
Но ты из гостей возвращайся скорей!»

Хозяйка к соседке на праздник ушла
И там до полуночи ела-пила,

А странник, нелегкий проделавший путь,
На ложе у двери прилег отдохнуть:

Хозяин ему постеснялся сказать,
Чтоб он перелег на другую кровать.

Жена же в гостях напилась и наелась,
Во тьме возвратилась и сразу разделась,

И, не различая, кто где, – вот дела! —
На ложе не к мужу, а к гостю легла.

Прижалась и в ухо ему зашептала:
«Был ливень такой, что дороги не стало,

Которой бы с первой зарей, в добрый час,
Наш гость-надоеда ушел бы от нас!

Над нами, как тень неоплатного долга,
Его пребыванье нависло надолго!»

Тут гость, как ошпаренный, с ложа вскочил:
«Да чем огорчил я вас, чем удручил?!

Уж лучше бродить мне без сна и покоя
В ночи под грозою, чем слушать такое!»

И, как ни взывали те люди к нему, —
Он тотчас собрался и канул во тьму...

...А те, свою жизнь доживая в печали,
Всех странников в доме своем привечали,

Всечасно у Бога прощенья прося
И скорбь о грехе своем в сердце нося.

Обрушится ливень, гроза ли случится,

«Я – Хызр, посетивший однажды ваш кров,
Неся благодать от Владыки миров!..»

Странник в рассказе символизирует носителя вышнего благословения (барака), которое при определенных условиях может снизойти на гостеприимного хозяина. Однако проницательный гость-суфий распознаёт истинное отношение к себе: об этом под покровом ночи (символ духовной темноты, невежества) сообщает ему нафс (эгоистическая природа) хозяина, выведенный в образе его жены. Вышнее благословение (в образе таинственного Божьего посланника – Хызра) минует обитель показного гостеприимства. Д. Щ.