Большая чалма

Жил некий судья. И казалось ему,
Что должен носить он большую чалму,

Чтоб думали люди: большая чалма —
Воистину признак большого ума!

Чтоб сделать чалму, чтоб расширить ее,
Собрал он обрезки, собрал он тряпье,

И ваты куски, и истлевшую рвань,
И все запихал под красивую ткань.

Снаружи посмотришь – чалма всем чалмам,
И только внутри обнаружишь обман.

А встречный пройдет – обернется назад,
И скажет: «Судья сей и мудр, и богат!»

Раз вышел в чалме наш судья за порог, —
А вор на дороге его подстерег,

Сорвал с головы ту большую чалму —
И дёру! Но крикнул судья наш ему:

«Эй ты, столь проворный и быстрый в ходьбе,

Что? спрятал в чалме я – проверь, поищи,
И если понравится, дальше тащи!»

И вор размотал ту чалму: из нее
Посыпались вата, обрезки, тряпье,

И рвань закружилась, и пыль поднялась,
И клочья упали в дорожную грязь.

Не сразу ворюга опомниться смог:
В руках у него – только ткани кусок!

Топтать эту ткань стал обиженный вор:
«Хитрец лицемерный! Меня ты провел!

Ты сам хуже вора, хоть стар ты и сед:
Я думал, что мне обеспечен обед!»

То слыша, в ответ рассмеялся судья:
«Пустое ты мелешь, неправда твоя —

Для многих других я обманщиком был,
Тебе одному я всю правду открыл!»

В данной притче под видом судьи выведен проповедник, кичащийся своими познаниями и якобы духовным пониманием религии («большая чалма» символизирует развитый ум), в то время как в действительности «чалма» (т. е. голова) судьи набита обрывками бессмысленных, бессвязных сведений, заимствованных им у других («клочья»). Обманутый в своих надеждах, духовно обобранный последователь этого «хитреца лицемерного» представлен в образе вора. Ведь попытка «присвоить» себе чужие знания, чтобы потом корыстно воспользоваться ими («я думал, что мне обеспечен обед»), – сродни воровству.
Д. Щ.

***

В наше время особенно распространенным стал такой подход к знаниям, который описан в данной притче под видом «большой чалмы», набитой «истлевшей рванью». Голова современного человека напичкана отрывочными знаниями из самых разных областей, которые, во-первых, не складываются в общую картину бытия, помогающую духовному росту; а во-вторых, в большинстве своем, непригодны для практического использования. Человек, приобретший подобные «знания» (порой ценой немалых усилий), в конце концов может оказаться совершенно не готовым к жизненным испытаниям – или же «потерянным», лишенным духовных ориентиров. Винить такой человек станет, конечно же, своих горе-наставников, «вооруживших» его той самой «большой чалмой», какую и сами носили (вор из притчи украл чалму – это служит указанием на усилия ученика уподобиться своему учителю, стать таким же, как он).
М. Х.