Праздник непослушания (Повесть-сказка 2стр.)

Часы на городской башне пробили полночь.

Папа, мама, дедушка и бабушка стояли в комнате и молча смотрели на спящих близнецов - Репку и Турнепку. Сладко посапывая, они крепко спали в своих кроватках и улыбались во сне.

- Смотрите! - недовольным шепотом сказал папа. - Они еще улыбаются! Наверное, им снится та банка с вареньем, которую они без спроса съели на прошлой неделе...

- Или тюбик с ультрамарином, которым они выкрасили бедного кота! - проворчал дедушка. Он был художником и очень не любил, когда дети трогали его краски.

- Пора! - решительно сказал папа. - Нас не будут ждать!

Мама подошла к кроваткам и наклонилась над Репкой, чтобы поцеловать его в лоб.

- Не надо! - тихо сказал папа. - Он может проснуться, и тогда нам никуда не уйти.

Бабушка подошла к кроватке внучки и поправила одеяло. При этом она незаметно смахнула слезинку, катившуюся по щеке.

- На этот раз мы должны проявить характер... - прошептал дедушка, взял в одну руку большую дорожную сумку, а в другую - ящик со своими кистями и красками и направился к двери.

- Пошли, пошли! - торопливо сказал папа и взвалил на плечи тяжелый рюкзак, набитый всякой всячиной.

Мама набросила на руку два клетчатых пледа, бабушка взяла плетеную корзиночку с вязаньем, с которой она никогда не расставалась, и все четверо на цыпочках вышли из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

... Город спал. Точнее говоря, в городе спали только дети. Раскинувшись или свернувшись калачиком на своих кроватях и кроватках, они спали глубоким сном младенцев - досыта набегавшиеся за день, наплакавшиеся от детских обид, наказанные родителями за капризы и непослушание, за плохие отметки в дневниках, за помятые клумбы и разбитые мячами оконные стекла, за испорченные вещи и за прочие шалости, - веснушчатые степки-растрепки, похожие на рыжих дьяволят, и белокурые аленушки, напоминающие ангелят, - с царапинами и ссадинами на худых коленках, потерявшие в драке свой последний молочный зуб, прижимающие во сне к груди игрушечные пистолеты и кукол. Дети как дети... И во сне они смеялись и плакали, потому что одним снились добрые, веселые цветные сны, а другим - сны тревожные и печальные, в зависимости от того, как они провели день. Но ни одному из них так и не приснилось, что в это позднее ночное время со всех концов города по широким улицам, по узким переулкам и кривым, бесфонарным переулочкам в сторону городской площади вереницей тянулись их папы и мамы, бабушки и дедушки...

На городской площади имени Отважного Путешественника к двенадцати часам ночи собралось все взрослое население города. Сюда пришли те, кто еще вчера выпекал в булочных пышные крендели и сдобные булочки с маком и изюмом, кто продавал на улицах и в кондитерских разноцветные шарики мороженого, кто делал детям прививки, пломбировал зубы, испорченные сладостями, и лечил от постоянного насморка. Явились без опоздания строгие учителя, которые красными карандашами ставили ученикам в дневниках жирные двойки за подсказку на уроке, и душистые парикмахеры, которые стригли детей так, как им подсказывали мамы.

Пришли портные и сапожники, почтальоны и водопроводчики, водители всех видов городского транспорта, продавцы всех магазинов, все сторожа и все дворники. Пришли, оставив дома своих спящих детей.

Папа, мама, бабушка и дедушка Репки и Турнепки появились на площади в тот момент, когда самый многодетный отец города, худой, как палка, доктор Ухогорлонос, взобравшись на пьедестал исторического памятника и обхватив одной рукой бронзовую ногу Отважного Путешественника, обращался к собравшимся с речью. От волнения голос его прерывался, и он то и дело подносил к глазам носовой платок.

- Всем нам тяжело, но мы должны найти в себе силы и выполнить наше решение, раз уж мы его с вами приняли! - говорил доктор. - Пусть наши дорогие, но грубые и ленивые, капризные и упрямые дети проснутся без нас! У меня тринадцать детей, - продолжал он. - Я не вижу никакой благодарности, я только слышу от них: "Хочу!", "Не хочу!", "А я буду!", "А я не буду!" Я устал с ними бороться и воевать! Все мы находимся в одном положении - мы потеряли терпение. У нас есть только один выход: сдать город детям. Нашим ужасным детям! Не будем им мешать. Пусть живут как хотят и делают что хотят! А там посмотрим... Спасибо за внимание!

Глотая слезы и мужественно сдерживая рыдания, доктор слез с пьедестала и затерялся в толпе. Женщины всхлипывали. По лицам многих мужчин было заметно, что им тоже нелегко.

Часы на городской башне пробили два часа ночи, когда в городе не осталось ни одного взрослого человека...